b000002175

136 Золотыя СЕРДЦА. -— Хорошо, родной! Здорово эдакъ-то вста- вать. А папенька съ маменькой здоровеньки ли? — Здоровы, ничего; всѣ здоровы. — Ну и слава-те Го-осподи! Мы вотъ вамъ муч- ки привезли, заказывалъ тогда папенька-то. Періая мучка, только что смолота. Вотъ на-ко тебѣ де- ревенскаго гостинчику, испробуй. Изъ этой самой мучки лепешку спекла, кушай во здравіе. И женщины тащили откуда-то изъ глубины те- лѣги вывалянную въ сѣнѣ лепешку и совали ее мнѣ, съ прибавленіемъ двухъ каленыхъ яицъ, съ полу- облупившеюся шелухой. Я не могу уже теперь пе- редать ясно тѣ ощущенія «деревни», которыя тогда охватывали меня всецѣло, но помню что-то невы- разимо гіріятное и въ поглаживаніи заскорузлыхі рукъ, которыми нѣжили меня крестьянки и въ при- косновеніи теплыхъ побѣлѣвшихъ старыхъ губъ сивки, которыми любезничала она со мною, когда я гладилъ ея голову. Что-то невыразимо вкусное было и въ этомъ особенномъ запахѣ «деревни», который вдругъ наполнилъ весь нашъ маленькій дворикъ, когда телѣга была введена въ ворота,1 въ этой сѣрой, крутой, разрисованной крестиками и кружочками большой деревенской лепешкѣ изъ «гіервой мучки». Но всего яснѣе, всего рѣзче ф ' зались въ мою память образы этихъ двухъ жен- щинъ. Случалось, когда онѣ были заняты чѣмъ- нибудь и не обращали на меня вниманія, я долго, молча, наблюдалъ надъ ними, всматриваясь въ ихі грубыя, загорѣлыя лица, въ ихъ мѣрныя, медлен- ныя движенія, когда онѣ таскали на спинахъ трехъ- четырехпудовые мѣшки. Я вслушивался въ их1 тяіучую, размѣренную, вѣжливую, но неподо^ страстную рѣчь, когда онѣ говорили съ моимъ от'