b000002175

128 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. наблюдать за Катей. Разговаривая съ Кузьминиш- ной, я всегда какъ -то невольно сводилъ разговорг на Катю. Кузьминишна, впрочемъ, этого не замі чала, т а к ъ к акъ и сама имѣла слабость, кстати и не кстати, болтать о своей питомицѣ. Помню, к акъ -то разъ зашла Катя въ садъ, улыбнулась намъ, присѣла на скамью и стала играть съ большимъ дымчатымъ котомъ, неизмѣннымъ спутникомъ и любимцемъ Кузьминишны, пригрѣв- шимся на солнечномъ пятнѣ. Мы смотрѣли на нее. — Что же вы замолчали? — спросила оставляя кота, — развѣ я вамъ мѣшаю? —- Ну, матушка, ужъ ты-то не мѣшаешь! Боп знаетъ, что съ тобой подѣлалось. Нѣтъ, чтобы посидѣла съ людьми, да поговорила, а то сидигь одна, али ходитъ Богъ знаетъ гдѣ! — ворчала Кузьминишна. — Да о чемъ говорить? Говорить-то не о чемъ. Обо всемъ уже давно переговорили. Нужно замѣтить, что Катя не говорила со мною еще ни разу такъ , к акъ въ день перваго знаком- ства: она, дѣйствительно, к ак ъ будто считала, что уже тогда слишкомъ много сказала, т а къ много, что больше говорить нечего и незачѣмъ. Это ча- сго бываетъ съ сосредоточенными и порывистымй натурами: то онѣ неожиданно выложатъ предь вами всю душу, помимо вашего ожиданія и часто помимо собственнаго желанія, то вдругъ сдѣлаюто къ вамъ холодны, равнодушны, недовѣрчивы, 1 тѣмъ холоднѣе, чѣмъ сильнѣе, чѣмъ жарче был> первый сердечный порывъ. Кузьминишна совсѣмъ разворчалась, а Катя опять присѣла къ коту и стала щ екотать его вѣт- кой. Затѣм ъ она, съ обычной своею порывисто-