b000002175

1 2 4 Золотыя СЕРДЦА. — Нѣтъ, я васъ не обманывалъ, — глухо от- вѣчалъ Петръ Гіетровичъ. — Что же васъ держитъ здѣсь? . . Зачѣмъ вы живете въ атмосферѣ этого разслабляющаго об- щества? Вы полюбили эту жизнь, а с ам и . . . сами чему вы учили м ен я ? . . — Нѣтъ, я не люблю этой жизни! —- Но что ж е васъ держитъ здѣсь? Лизавета Ньколаевна медленно и к акъ -то авто- матично подви. іулась впередъ. Я взглянулт. на нее; она была блѣдна, въ лицѣ ни кровинки, глаза лихорадочно заблистали. — Что съ вами? — спросилъ я, взявъ ее за руку (руки были влажны и холодны). — Ахъ, э т а . . . ужасная дѣвушка! Зачѣмъ она . . . зачѣмъ? — прошептала Лизавета Никола- евна и, закрывъ лицо руками, бросилась отъ меня, заглушивъ рыданіе, обратно къ террасѣ. Я не хотѣлъ смущать ее своими услугами — и остался. Невдалекѣ отъ меня была старая, сгнившая скамейка. Я присѣлъ на нее. Вдругъ к а к ъ -то стало совсѣмъ тихо; стреко- тавшіе въ травѣ кузнечики замолкли всѣ разомъ, словно по уговору; стая воробьевъ, щебетавшая на одной и зъ сосѣднихъ липъ, мгновенно поднялась, прошумѣла крыльями — и пропала куда-то. Изъ чащи не слышно было никакого звука. Вѣроятно, Катя и Морозовъ прошли по нерасчищенной до- рожкѣ, вившейся въ чащѣ деревьевъ, дальше. МнѢ не хотѣлось уходить; почему-то думалось, что я еще услышу отвѣтъ Морозова. Скоро, дѣйстви- тельно, до меня долетѣлъ невнятный говоръ; по- слышалось хрустѣнье валявшихся сухихъ вѣтокъ, шуршанье платья о траву.