b000002174

щититъ . . . Но Степанъ Тимоѳеичъ не дого- ворилъ. — Подымите!— крикнулъ онъ,хватаясь за грудь. Его положили опять на нары. Вдругъ боли стих­ ли, стихъ и Степанъ Тимоѳеичъ, стихли всЪ и не- доумЪвающе-изумленно смотрЪли на него. Черезъ десять минуть онъ поманилъ кого-то слабой рукой. Подошли всЪ. — Серега! — проговорилъ онъ чуть слышнымъ шопотомъ, усиленно дыша и словно роняя слово за словомъ, — израильскую . . . жизнь . . . чтобы . . . главное . . . Легче будетъ! . . Степанъ Тимоѳеичъ глубоко вздохнулъ и смолкъ, сдЪлавъ въ воздухЪ рукой подобіе креста. Молодой работникъ стоялъ давно уже бл’Ъдный, какъ полотно. Едва первый, чуть брезжившій свЪтъ зари за- глянулъ въ каморку, сапожника уже не было въ жи- выхъ. IV. Былъ май. РЪки вошли въ берега, но почва еще не просохла, отъ нея поднимались пары, и теплый воздухъ былъ влаженъ, мягокъ и пахучъ. Кругомъ все покрылось яркой зеленью, повеселЪло и ожило въ теплЪ нЪжныхъ солнечныхъ лучей. Въ болъ- шомъ прирЪчномъ селЪ былъ первый весенній боль­ шой базаръ, и, казалось, теперь еще оживленнЪе, еще могучЪе галдЪла тысячная толпа. И точно такъ же теперь, какъ и раньше, переходили черезъ только что наведенный мостъ тЪ же знакомые намъ два мужика: одинъ высокій, рыжій, другой низкій и коренастый, и попрежнему надъ полной рЪкой гул­ ко разносился ихъ громкій говоръ.