b000002174

я теперь какой-нибудь архіерей, али бы (грЪхъ вы­ молвить!) какой-нибудь Арій . . . И проповЪдывалъ бы я слово, и надъ людьми надъ всЪми властвовалъ бы, и всЪ люди мнЪ покланялись бы, моему приказу, и съ покорностью ницъ лежали бы . . . И творилъ бы я надо всЪми великій судъ . . . И возсЪлъ бы я въ златотканной одеждЪ! Степанъ Тимоѳеичъ говорилъ все напряженнЪе и напряженнЪе, какъ будто желая, чтобы его шо- потъ не коснулся ничьего слуха, кромЪ работника. Глаза его сверкали еще лихорадочнЪе, лицо разго- рЪлось. И вдругъ онъ пріостановился и потомъ при­ бавить: — Это сапожник ъ - т о !. . Вотъ о чемъ я, мо- шенникъ, когда-то думалъ!. . Ты слышишь, Се­ рега? — * Слышу, слышу. — Ты вотъ поди сюда, сядь ко мнЪ поближе, —- показалъ онъ ему рукой на мЪсто возлЪ себя. И когда Русановъ присЪлъ рядомъ съ нимъ, объятый неопредЪленнымъ смущеніемъ, Степанъ Тимоѳеичъ продолжалъ: — Сядь вотъ . . . Слушай . . . Это я тебЪ только говорю . . . Опять скажу, что я за тобоіі примЪчаю . . . Ты тоже изъ отмЪченныхъ. . . По всему я вижу, ты такъ же думаешь, какъ и я, мо- шенникъ, когда-то думалъ. . . Ты ужъ не разъ со мной на рыбной ловлЪ объ разномъ такомъ, не отъ настоящей жизни, заговаривалъ . . . Слушай, Се­ рега, и прими во вниманіе своей жизни. Пріостановился Степанъ Тимоѳеичъ, помолчалъ, упорно смотря предъ собой, какъ будто ужасъ охватывалъ его и онъ все не рЪшался о чемъ-то говорить.