b000002174

жалъ смирно, изрЪдка только перекидываясь кое- какими замЪчаніями съ женой. Вымытый, причесан­ ный руками самой Анфисы Петровны, сидЪлъ на печкЪ въ чистомъ бЪлье параличный старикъ-отецъ. И только сама Анфиса Петровна, перемывшая всЪхъ своихъ чадъ и домочадцевъ, еще не покладывала р укъ. Керосиновая лампа тускло освЪщала кварти­ ру. Выло крайне бЪдно, непріютно кругомъ и убого, но всякій, взглянувъ на лицо работнику, могъ бы сказать, что нЪтъ такого страшнаго положенія, ко ­ торому духъ человЪческій не сообщилъ бы своего величія и красоты. — Вотъ, Серега, спасибо. . . Вотъ у насъ и пріятство, и легкій духъ, — говорилъ отъ времени до времени Степанъ Тимоѳеичъ. — Великія я вижу для себя въ жизни милости. . . А все ты; кабы не ты, что стали бы мы, бЪдные, дЪлать? . . Серега! . . Я тебЪ скажу прямо: тебЪ уготована какая ни есть жизни п л анида ... Ты не говоришь, а я пола­ гаю такъ , что истинной кончинЪ ты предстоялъ . . Чью-нибудь истинную кончину ты видЪлъ . . . И тебЪ истинная кончина уготована . . . Ты — не изъ про- стыхъ... НЪтъ, не изъ простецовъ... Ты отмЪченъ... И на лицЪ Сереги при этихъ рЪчахъ сіяло дЪт- ское, наивное самодовольство. . . — Ты бы ложился, СергЪй Андреевичъ, — гово­ рила Анфиса Петровна: — пора ужъ и отдыхать всЪмъ. И Серега послушно разостлалъ на лавкЪ, на ко­ торой сидЪлъ, полушубокъ и легъ, бросивъ въ го- , ловы подушку. Пріятное чувство отдыха послЪ напряженнаго физическаго труда еще болЪе усилило то внутрен­ нее, ребяческое самодовольство, которое его не по-