b000002174

жалко мнЪ тебя поэтому, ежели ты отъ тягости житейской себя погубишь . . . Отъ нея много наро­ ду гибнетъ! . . Въ жизни всяко бываетъ : вотъ ты теперь одинъ, и свободенъ, и самъ себЪ баринъ: ку­ да захотЪлъ — туда и пошелъ, и мечтанія у тебя разныя, и все такое, а назавтра, глянь анъ жизнь-то къ себЪ прицЪпила, говоритъ : будетъ тебЪ, послу­ жи-ка мнЪ... Ну и взвалить тебЪ на плечи искусъ, да такой-то искусъ, что поднять-то его о- ой сколько силы н ад о !. . Вотъ ту тъ , Серега, легкій-то духъ Богъ и посылаетъ . . . Тутъ -то вотъ онъ для на­ рода пуще злата, пуще почестей! . . А ты какъ ду­ маешь, черезъ что Господь легкій духъ въ человЪкЪ укрЪпляетъ? — черезъ истинную кончину . . . Кто ежели истинную кончину видЪть удостоился (отца ли, дЪда, ближняго ли кого, аль совсЪмъ посторон- нихъ — все едино), тотъ и легкій духъ въ себЪ укрЪпилъ, бодрость, и на всю жизнь свою получить указаніе . . . Вотъ почему и говорится, что кончи­ ной жизнь держится. Опять легъ навзничь Степанъ Тимоѳеичъ, протя- - нулъ вдоль лавки свои х удыя, волос атыя ноги, поло- жилъ на грудь руки и торжественно серьезно смолкъ. Полное изнеможеніе выражалось во всей его фигурЪ —- и въ обезсилЪвшихъ рукахъ, и въ осунувшемся лицЪ, и въ провалившейся груди . . . Но въ лихорадочно блестЪвшихъ глазахъ, устремлен- ныхъ къ потолку, много еще свЪтилось жизни, энергіи и вмЪстЪ мысли, которая, казалось, именно теперь овладЪла всЪмъ его существомъ, какъ будто прежде для нея не было времени и мЪста. РазвЪ бы теперича во мнЪ или въ женЪ- моей, — вдругъ раздались снова слова Степана Ти- моѳеича, — развЪ бы могъ быть, по жизни нашей