b000002174

точкамъ-то моимъ, и супругЪ, и курочкЪ-то моей, и всему моему обиходу . . . И живемъ мы какъ бы всегда въ радости : здЪсь ли пріютимся, въ другое ли мЪсто передвинемся, въ третьемъ ли приспособим­ ся — вездЪ мы свой уг олъ знаемъ и отъ людской обиды отстраняемся . . . Слава Создателю ! . . Все, что Господу угодно было мнЪ въ жизни указать, все выполнилъ въ лучшемъ видЪ, малыхъ возра- стилъ , уму-разуму обучилъ, слабому въ жизни оказалъ опору, въ семействЪ своемъ всегда легкій духъ утверждалъ, чтобы отчаянія или непо­ требства какого не было . . . Это первое дЪло!. . Вотъ ты, Серега, молодой еще человЪкъ, и это я для тебя говорю (а и дЪточкамъ моимъ тоже на пользу послужить. . . Малы они еще, неразум­ ны, а все же что-нито застрянетъ изъ моего и у нихъ) . . . Т акъ говорю тебЪ: к акъ бы тебЪ жить ни привелось, будетъ у тебя семья — первое дЪло, легкій духъ въ ней утверждай! . . Будетъ тебЪ въ жизни и обида, и посмЪяніе, и разореніе всечасное, и будетъ у тебя отъ этого злоба, ропотъ въ душЪ, а ты все это въ себЪ скрой, предъ семействомъ же своимъ будь всегда въ легкомъ духЪ! . . И у нихъ будетъ легкій духъ! Степанъ Тимоѳеичъ совсЪмъ увлекся, к акъ буд­ то онъ въ самомъ дЪлЪ почувствовалъ вдругъ этотъ «легкій духъ», побЪдившій въ немъ даже болЪзнь: каріе глазки его засверкали, онъ поднялся на ло­ коть, замахалъ другой, свободной, худой рукой и уже спустилъ было ноги съ лавки, какъ припадокъ кашля вновь свалилъ его. Онъ кашлялъ долго, упор­ но, безостановочно, какъ будто исполнялъ какую- нибудь работу. Обезсиленный, въ холодномъ поту, весь дрожащій, какъ листъ, съ глубокимъ стономъ