b000002174

плечахъ, коротенькое тЪло вдоль лавки такъ, что худыя, тонкія волосатыя ноги выглядывали изъ-подъ стараго полушубка, которымъ онъ былъ прикрытъ . При постоянныхъ приливахъ крови къ головЪ во время кашля нЪсколько опухшее лицо его, широкая лысина и большой желтоватый лобъ какъ-то рЪзко выдЪлялись на ситцевой розовой наволочкЪ подуш­ ки, вмЪстъ съ большими усами, такъ поразительно выступавшими изъ всего лица, что широкая боро­ да — и та какъ -то дЪлалась незамЪтной. ДЪйствительно, не прошло десяти минутъ , какъ Степанъ Тимоѳеичъ приподнялся опять на локоть и заговорилъ: — Вотъ ты, Серега, говоришь : смерть, — - на- чалъ онъ, обращаясь къ работнику, хотя работникъ о смерти ничего не говорилъ, — а я тебЪ скажу: смерти бояться нечего, и я не бою сь. . . Я вотъ боюсь, ежели настоящей кончиной Богъ не попу- ститъ, ежели околЪешь гдЪ-нито, не въ надлежа- щемъ мЪстЪ, яко тварь . . . Этого я боюсь . . . А ежели настоящая кончина . . . потому кончина — великое дЪло!. . Кончиной жизнь держится!. . Ху­ до ли я жилъ, хорошо ли, я всегда жизнь свою могу исправить, а кончину исправить нельзя . . . Степанъ Тимоѳеичъ задохся, и такъ какъ ему никто не возражалъ, онъ легь опять навзничь, сталъ смотрЪть въ потолокъ и продолжалъ уже въ такомъ положеніи: — Благодарю Создателя, — . заговорилъ онъ, истово перекрестившись, — могу сказать прямо кому угодно: жизнь мнЪ далъ Господь вполнЪ изра­ ильскую . . . Прожит ь я честно, благородно вполнЪ, съ людьми былъ обходителенъ, ласковъ . . . Вотъ, глядишь, мнЪ и легко въ жизни-то станетъ, и дъ-