b000002174

гда говорилъ или кашлялъ, то поднимался по­ стоянно. — Полас ковЪе, Анфисушка, поласковЪе . . . По- обходительнЪе будь, полюбовнЪе! — говорилъ онъ, пользуясь первымъ перерывомъ кашля, когда то его жена, то хозяйка хлопотливо входили и выходили въ дверь, громко, обрывисто говоря одна съ другой. •—- Ужъ ты-то лучше, Степанъ Тимоѳеичъ, по- молчалъ б ы . . . Хотя минутку полежалъ бы смир­ н о . . . Грудь-то пожалЪлъ бы . . . -— Говорили мы ему ужъ не разъ! —- съ сердито соболЪзнующимъ укоромъ, какъ будто сквозь сле­ зы, проговорила дочь, на минуту отрываясь отъ ра­ боты. -— Грудь-то бы пожалЪлъ . . . ВЪдь, ужъ ты ее ни чуточку не жалЪешь, да и головЪ-то спокой. бы далъ: все-то говоришь, все говоришь . . . До всего- то тебЪ дЪло . . . А за меня не бойся: лишняго не скажу. Знаешь, чай, меня, не первый годъ жи- вемъ, — говорила Анфиса Петровна, женщина лЪтъ сорока, съ потнымъ, истомленнымъ отъ хлопотъ, лицомъ, съ тЪмъ тихимъ, невозмутимо, повидимо- му, спокойнымъ, привЪтливымъ выраженіемъ лица, которое замЪчается у женъ не только боящихся или любящихъ своихъ мужей, но и уважающихъ ихъ. — Ты, Степанъ Тимоѳеичъ, поостерегся бы, по- спокойнЪе полежалъ бы, въ самомъ дЪлЪ, — замѣ- тилъ и работникъ, худощавый, невысокаго роста молодой человЪкъ. * Вы . . . вы меня оставьте, не останавливай- те! хрипло проговорилъ больной, сдерживая ка­ шель, который глухо переливался у него въ горлЪ. — Я вамъ разъ навсегда сказалъ: не удерживайте ме-