b000002174

было тогда ощущеніе этой правды, но оно было глу­ боко, правдиво, искренно . . . Изъ него, к акъ изъ зародыша, истекло, выросло все то, во имя чего я отказался отъ себя самого, отряхнулъ послЪдній прахъ съ своихъ ногъ и иду туда. По крайней мЪ- ръ, такъ было для меня . . . И если эта «правда» скрылась отъ меня, я потерялъ ее, —• я долженъ открыть, гдЪ, въ какихъ формахъ, въ какихъ про- явленіяхъ она живетъ. И если меня раздЪляетъ, разъединяетъ съ нею ложь, то гдЪ, въ чемъ эта проклятая лож ь?.. А безъ этого я не м о г у .. . не могу дышать безъ этой простой, дЪтской, поэтиче­ ской «правды»! Все одно, я долженъ идти искать ее». Русановъ повторилъ послЪднюю мысль нЪ­ сколько разъ, блуждающими глазами продолжая смотрЪть въ даль рЪки. «А если опять? . . Но, вЪдь, я свободенъ!» — словно украдкой поду­ малъ онъ. Т акъ онъ сидЪлъ, погруженный въ свои тяже- лыя, противорЪчивыя думы; онъ ничего не видЪлъ, ничего не слышалъ вокругъ себя, даже шумъ огром­ ной ярмарки за вязами — и тотъ не доходилъ до него. Но теперь, когда онъ поднялся, когда безко- нечная вереница мыслей оборвалась сразу, онъ вдругъ съ удивительною ясностью услыхалъ опять этотъ гулъ, какъ будто тысячная толпа, до того времени безмолвна я, мертвая, внезапно ахнула, крикнула въ тысячу грудей и неистово загалдЪла. И контрастъ съ его удрученнымъ душевнымъ состоя- ніемъ, разслабившимъ его, былъ такъ великъ, что онъ какъ-то горько засмЪялся: «Хорошъ же я при- шелъ бы т у д а . . . въ народъ!» — проговорилъ онъ и усиленно выпрямился, расправилъ члены, какъ буд