b000002174

томили его и раньше. Неловкость, какой-то стыдь за себя и за мужиковъ постянно ощущалъ онъ при встрЪчЪ съ ними. Какая-то безсердечная, жестокая ложь отношеній между ними клала свое проклятое клеймо на самыя искреннія слова, на самыя прекрас- ныя движенія и порывы души какъ съ той, такъ и съ другой стороны . . . Но того, что высказалъ ему старый Нилъ, не могь подсказать ему самый мрач­ ный пессимиэмъ. Мысли его путались, на душЪ ощущалась пустота. Казалось, онъ былъ въ глу- хомъ лЪсу, и предъ нимъ внезапно исчезла един­ ственная тропинка, на которую онъ возлагалъ по- слЪднюю, хотя слабую, надежду. V. На утро, когда СергЪй Андреевичъ Русановъ еще спалъ .и не могъ высвободиться изъ-подъ тяжелаго кошмара, мучившаго его всю ночь, за дверями по­ слышался разговоръ. — Ты ужъ здЪсь? . . Что ты все тутъ толчешь­ ся, — строгимъ шопотомъ говорилъ батюшка, вы­ тирая о половикъ большіе грязные сапоги въ перед­ ней. — Ничего . . . Проходите, проходите, я не мЪ- шаю, — говорилъ старикъ Нилъ. — Чего не мЪшаю? Что ты господина-то безпо- коишь? . . Экій навязчивый, братецъ ты мой . . . Лучше бы при семьЪ жилъ, помогалъ бы въ чемъ при хозяйствЪ, смирился бы, чЪмъ шататься по міру да ко всЪмъ навязываться. — Проходите, батюшка, проходите, я вамъ не мЪшаю, — ворчалъ старикъ. — ^То-то, проходите!. . Богу бы молился, грЪхи