b000002174

что совершается въ его душЪ, кругомъ него, и ему становилось досадно и стыдно . . . А старикъ все толкался и толкался у дверей. И чудилось иногда молодому барину, что онъ съ сожалЪніемъ, глядя на него, качаетъ своей лысой, большой головой. Однажды между ними произошелъ такой разго- воръ. Стоялъ обычный осенній вечеръ. Холодный дождь стучалъ въ окна, и дергалъ ставнями поры­ вистый вЪтеръ. Молодой баринъ, едва высвободив­ шись изъ глубокой грязи, стоявшей на деревенской . улицЪ, только что вернулся, нервный и недовольный, мокрый и перепачканный. Лицо его совсЪмъ по- темнЪло. — Проходи, проходи . . . Я не мЪшаю, — на- чалъ своею обычною фразой старикъ Нилъ, толка­ ясь въ дверяхъ. — Я вотъ давно ужъ у тебя тутъ сижу . . . СовсЪмъ барскій домъ забросили . . . Ты хоть бы попенялъ дЪвкЪ-то: чего она космы-то по чужимъ дворамъ треплетъ и день и ночь, а барскій домъ безъ призору покидаетъ . . . — Ничего . . . Никто здЪсь не ограбить, — про- бормоталъ баринъ. —- Не про грабежъ, а порядку нЪтъ . . . Хозяй­ ства нЪтъ надлежащаго . . . ВЪдь, народъ-то все ви- дитъ, во всемъ оговариваетъ. . . Вотъ что, миля- чокъ! Но баринъ махнулъ нетерпЪливо рукой, и Нилъ смолкъ. — Самоваръ-то наставить ужъ, что ли? — спросилъ онъ, помолчавъ. —* Наставь, — проговорить баринъ упавшимъ голосомъ и тяжело сЪлъ на кресло. Нилъ недовольно покачалъ головой и ушелъ на