b000002174

дЪвъ большіе очки, всмотрЪться при тускломъ свѣ- тЪ въ шовъ платья, которое она чинила. Вотъ уже минуты три какъ собесЪдники молчали. — Знаете что? — сказала, наконецъ, ПобЪ­ динская. — Сегодня, кажется, единственный день, когда мнЪ некуда торопиться . . . И мнЪ скучно!.. Что значить при вычка!.. Я думаю, что то же должна чувствовать обозная лошадь, когда ей долго не приходится везти возъ. — Что за сравненіе! Это мило! — - съ неудо- вольствіемъ воскликнула Петрова. — Вы — героиня, Надежда Павловна, — серьез­ но произнесъ, даже не безъ волненія, почтенный господинъ и отпилъ глотокъ вина. — Что за вздоръ! — вспыхнула ПобЪдин- ская. — Если вы, Василій Ивановичъ, еще разъ повторите эти слова, я съ вами разбранюсь . . . За­ чЪмъ кощунствовать! Какіе мы герои? Если бы вы знали, сколько разъ въ моей жизни я роптала на свою судьбу, сколько разъ мнЪ, въ глубинЪ души, хотЪлось уйти, уйти отъ всего э т о го . . . на покой. Сколько разъ я завидовала какой-нибудь барынЪ, которая спокойно, развалившись въ коляскЪ, мчит­ ся . . . И это — героиня!. . Въ такомъ случай скажите мнЪ, сколько же героевъ живутъ тамъ, по деревнямъ, которые изо-дня въ день, изъ часа въ часъ трудятся, не разгибая спины, не видя про­ света . . . — Она еще, чего добраго, измучаетъ себя угры- зеніями совЪсти, — сказала Петрова: — этого недо стаетъ !. . —- Клеветать на себя можно, — проговорил1’ Василій Ивановичъ. — Нисколько, — сказала Надежда Павлов