b000002174

же, не теряя ни минуты, снова идти и идти. Но какъ идти? Это безуміе, невозможность!. . Бро­ сить всЪхъ своихъ? И вотъ опять мысль о ма­ тери, объ отцЪ. . . А онъ теперь такой сталъ бо­ дрый, хорошій. . . въ немъ только что вдругъ все поднялось, воскресло!. . «— Ну, Надечка! — сказали вразъ отецъ и мать, встрЪчая меня такими сердечными поцЪлуя- ми. . . А мама такъ радовалась, что ужъ теперь я отдохну, и все крестила меня. «Но дальше я ничего не помню. Прошли три невыразимо томительныхъ, тяжелыхъ дня: у меня была горячка, и вотъ, предъ кризисомъ, я, помню, пережила такихъ же три, четыре дня . . . пока, на­ конецъ, все оборвалось. Я не выдержала и раз­ разилась истерическимъ плачемъ. Я плакала гром­ ко и неудержимо, плакала цЪлые часы. Отецъ былъ особенно нЪженъ со мной. Однажды онъ подошель къ моей кровати, робко присЪлъ сбоку и сталъ гла­ дить меня по волосамъ. Потомъ, видя, что я не­ много успокоилась, онъ тихо сказалъ: «— Надечка, ты вышла бы въ залу, тебЪ было бы лучше . . . «— Я не хочу, я не люблю его, — закричала я, Не понимая сама, что говорю, зачЪмъ. . . и не въ силахъ была сдержать себя. — Я пойду, скажу ему, — говорила я, быстро вскакивая съ кровати и въ то же время смутно сознавая, что я дЪлаю Чт°-то нелЪпое, что я все брежу, сумасшедшая . . . «Отецъ былъ блЪденъ, — даже я это замЪтила. Іъ быстро положить мнЪ на горячія губы свою х°лодную ладонь, уложилъ меня на кровать и вы- Шелъ . . . » ПобЪдинская оглянулась. Тамъ и здЪсь по тро-