b000002174

чій . . . Онъ, без корыстный рыцарь «освобожденія», съ донкихотскою беззавЪтностью откликнулся на «призывъ», и когда ударилъ часъ этого освобожде- нія, ему сказали: «довольно, даже слишкомъ!» — и предложили вкусить плоды этого освобожденія сре­ ди своихъ крЪпостныхъ, въ глуши собственнаго по- мЪстья, —- онъ здЪсь сразу почувствовалъ исчезаю­ щую гармонію . . . Глухое, холодное одиночество на­ плывало на него съ каждымъ годомъ все настойчи- вЪе, какъ холодная весенняя вода разлива, охваты­ вающая своими ледяными объятіями береговые дома. — Что жъ онъ оставить мнЪ? — спрашивалъ молодой баринъ. — Неужели то же? Онъ еще не имЪлъ на этотъ вопросъ прямого отвЪта, но уже одно это неимЪніе начина-до его без- покоить и наполнять сердце гнетущими предчув- ствіями, Онъ рЪшилъ . . . И въ ту минуту, когда онъ принялъ это рЪшеніе, скрипнула дверь его кабинета, и въ ней останови­ лись три фигуры: впереди стояла полная, пожилая женщина, уже знакомая читателю, а сзади ея, ря- домъ, старикъ-поваръ, ея мужъ, съ убитой и апа­ тичной физіономіей, и одЪтый «по-статскому», съ толстою цЪпочкой на жилеткЪ, румяный, толстый и кудрявый — ея сынъ. Къ вамъ мы, батюшка-баринъ, — заговорила мягкимъ и слезлиБымъ голосомъ полная женщина въ платъЪ и платочкЪ, и всЪ три фигуры низко по­ клонились. Что вамъ нужно? — спросилъ баринъ лас­ ково. — Къ вашей милости, — проговорила неувЪрен- но женщина и стала дЪлать какіе-то грозные знаки глазами мужу и сыну, заставляя ихъ выступить на