b000002174

зилась и степенной, торопливой (совсЪмъ, совсЪмъ не прежней прыгающей, козьей) походкой пошла къ матери: во всемъ ея существЪ вдругъ сказалось, что вотъ теперь наступило это «новое», и новое это заключалось прежде всего въ томъ, что куда- то, зачЪмъ-то неизбЪжно, необходимо «надо торо­ питься» . . . Мать одЪвала ее плача и крестя (изъ ея головы, конечно, не выходилъ Костя, и, можетъ быть, въ ея воображеніи мелькнуть уже новый гробикъ). .. Вотъ Надя въ голубомъ платьицЪ, бЪлой пелерин- кЪ, капорЪ и старенькомъ драповомъ пальто, вы­ шла съ отцомъ изъ дому. Отецъ шагалъ широ- кимъ, торопливыми шагомъ, Надя семенила, едва поспЪвая за нимъ, взволнованная, запыхавшаяся, полная неясныхъ, тревожныхъ ощущеній. — Ну, Надя, — говорилъ отецъ, — теперь ужъ ты . . . Теперь на тебя вся наша надежда . . . Тебя и зовутъ Надеждой, — улыбнулся онъ ей. — По- чемъ знать, можетъ быть, это и недаромъ . . . Богъ знаетъ, къ чему все в е д е т ъ !. . Конечно, ты не мальчикъ, не Костя . . . Ужъ отъ тебя ждать того нельзя, а все-таки . . . Намъ больше нечего дЪлать: мы не баре, чтобы выЪзжать на балы, заниматься изящными искусствами и обольщать богатыхъ же- ниховъ; мы и не купцы, — . у насъ нЪтъ средствъ дЪлать тебЪ приданое . . . Все наше, —- мальчикъ ли, дЪвочка ли, все равно, — все наше вотъ здЪсь,-- постучалъ онъ себя набалдашникомъ трости въ околышъ фурашки: — Умъ, Надя, зн ан іе. . . при­ лежание . . . вотъ твое приданое!. . Такъ говорилъ ПобЪдинскій, какъ -будто, дей­ ствительно, думалъ, что въ жизни разночинца нЪтъ ни старыхъ, ни молодыхъ, что одинаково для всѣхъ