b000002174

— Только-то? —•это былъ послЪдній вопросъ, который такъ и застылъ въ ея большихъ гла­ захъ . —- И больше ужъ Костя не будетъ учить свои латин скія вокабулы? Не будетъ сидЪть сгор­ бившись цЪлыя ночи за своимъ столомъ, у го­ лубого абажура лампы? И для' этого только онъ сидЪлъ сгорбившись столько дней и ночей, дней и ночей? И опять она спрашивала себя: «Только-то? И больше ничего не будетъ? И все тутъ?» — И ни­ какъ она не могла съ этимъ примириться, и все думалось ей, что Костя вернется и опять сядетъ у голубого абажура, потомъ будетъ сдавать экзаменъ, всЪ будутъ довольны — и онъ, и папа, и мама... ВсЪмъ будетъ такъ весело, потому что всЪ будутъ мечтать, какъ скоро Костя «выйдетъ настоящимъ человЪкомъ», какъ для всЪхъ нихъ начнется какая- то новая, не такая — «настоящая жизнь». Какъ для отца и матери, такъ и для нея въ Ко­ стЪ заключались всЪ представленія, всЪ мечты о бу- дущемъ: что-то такое неизвЪстное, но несомнЪнно новое, хорошее, какія-то громадныя перспективы долженъ былъ открыть имъ Костя. На нее, де­ вочку, хотя ей и было уже двЪнадцать лЪтъ, мало обращали вниманія; если мать, стоя у ея постельки, и мечтала иногда объ ея судьбЪ, то судьба эта какъ-то неизбЪжно всегда пріурочивалась опять таки къ тому же КостЪ. Костя же занимался съ нею въ свободное время; хотя въ городЪ два года была уже открыта женская гимназія, но Надю отдавать не торопились, стЪсняясь средствами. Кудрявая, краснощекая, она все еще беззабот­ но носилась по улицамъ, по садамъ и огородами перепачканная, пыльная, больше напоминавшая