b000002174

кого, хорошаго, свЪтлаго, чего нЪтъ въ деревнѣ. Мы знаемъ, что теперь тянутся за нами уже много такихъ, какъ мы. Ихъ будетъ съ каждымъ годомъ все больше и больше. Народная мысль все растете, народное сердце все больше рвется къ свЪту, сво- бодЪ. Мы, Липочка, обязаны . . . да, обязаны къ нимъ туда . . . назадъ . . . принести свое разбитое сердце. . . и всЪ эти муки. Больше ничего. Вотъ и все! Просто, Липочка, вотъ придемъ съ тобой, да какъ ты вчера у меня, воть точь-въ-точь какъ ты, всю скорбь. . . такъ же со слезами предъ всЪми. . . Я сталъ предъ Липочкой и упорно смотрѣлъ и ея лицо, весь поглощенный тЪмъ, что дЪлалось въ моей собственной душЪ. Но я видЪлъ, какъ Липоч­ ка все больше блЪднЪла, какъ мелкія морщинка быстро сбирались на ея маленькомъ лбу отъ не­ ожиданной задачи — усвоить то, что я говорилъ; я видЪлъ, какъ брови ея подергивала легкая суда- рога, какъ будто она собиралась зарыдать. Мнѣ было ее жалко, да и ее ли одну? — Вотъ и все, Липочка, — повторилъ я воз­ можно ласково, садясь опять возлЪ нея. — Да 1 что можемъ еще сказать мы, захламощенны*і изѵвЪченные, истерзанные, — мы, которые Делали только одно, что напяливали на себя всякую бар­ скую рухлядь и считали себя счастливыми, когдз лучше кому-нибудь удавалось этой рухлядью ше' гольнуть? И вотъ намъ урокъ! И эти уроки на»1 будутъ все жесточЪе и жесточЪе... О, какой УР01І онъ далъ намъ! Какой урокъ! . . Ты какъ-то спра­ шивала меня, гдЪ тотъ «добрый баринъ», котор^ первый когда-то указалъ мнЪ путь къ свЪту- видЪлъ его.