b000002174

чемъ я думалъ, — я ничего не помнилъ. Я былъ словно съ похмелья: въ глазахъ стоялъ туманъ, го­ лова кружилась, мысли путались, ноги едва меня держали. А, между тЪмъ, я чувствовалъ, что мнЪ никогда не было такъ легко, какъ теперь, и имен­ но потому легко, что во мнЪ созрЪло какое-то рЪ- шеніе. Но въ чемъ оно состояло — я не могъ дать себЪ яснаго отчета. ТЪмъ не менЪе, вернувшись, я тотчасъ же, съ самоувЪренностью и сосредото­ ченностью человЪка, вполнЪ управляющаго собой, сталъ разбирать свои работы, записки: большин­ ство изъ нихъ рвалъ и бросалъ въ печку, немногія откидывалъ въ сторону, завертывая въ пакетъ. Мать и сестра Катя хотя и нЪсколько удивленно смо­ трЪли за мною, но не смутились и ничего не сказа­ ли, такъ какъ онЪ привыкли вЪрить, что я не сдЪ­ лаю ничего нехорошаго, ничего такого, что оста­ вило бы ихъ вдругъ безпомощными въ жестокой житейской борьбЪ. Мы — мужицкія дЪти и при­ выкли этому вЪрить. Но, не докончивъ и на половину разборки сво­ ихъ бумагъ, я надЪлъ шляпу и молча и также сосредоточенно вышелъ. Я пошелъ къ ЛипочкЪ. Липочка только что встала. Когда я отворилъ Дверь ея номера (она останавливалась въ меблиро- ванныхъ комнатахъ на ДмитровкЪ), она, въ бЪлой ночной кофточкЪ и юбкЪ, стояла около умываль­ ника. Ея розовое, припухлое отъ сна, миловидное личико было такъ дЪтски-самодовольно, что я ни­ какъ не могъ хорошенько представить ее себЪ та ­ кою, какою видЪлъ вчера. Впрочемъ, я не могъ особенно вдумываться въ это въ тотъ моментъ, ко- гДа вошелъ къ ней.