b000002174

до запомнила, что онъ говорилъ . . . Я иногда ре­ петирую его . . . Другой разъ, ночью, одна-одине- шенька и начну его представлять: и жутко мнѣ, и ужасъ б ер е тъ . . . Помню какъ теперь: поднялся это онъ на кровати, глаза большіе. блестящіе, во­ лосы сухіе, какъ смоль, носъ острый, тонкій, лицо такое серьезное. . . «Неудачникъ! — кричалъ онъ. — Вы говорите: «неудачникъ» — и бросаете этимъ словомъ, какъ грязною тряпицей, въ лицо несчастнаго . . . Понимаете ли вы, что дЪлаете’ Не­ удачникъ! Вы клеймите этимъ словомъ убожество, слабость, безсиліе, и символъ скорби, несчастія, глу- бочайшаго страданія, которое когда-либо видѣлъ міръ до вашей цивилизаціи, вы дЪлали символомъ насмЪшки, презрЪнія . . . Скажите, •—- горячился онъ все больше, а мы, всЪ, дрожа, забрались по угламъ и угрюмо слушали оттуда, — скажите, кто вамъ далъ это право? Кто далъ вамъ право вы­ кидывать за бортъ жизни цЪлыя тысячи (о, ихъ бу­ дутъ скоро еще десятки тысячъ!), цЪлыя тысячи слабыхъ и несчастныхъ неудачниковъ, не умѣв- шихъ въ должной мЪрЪ постичь тайнъ вашихъ кро- вожадныхъ наукъ и искусствъ?» Липа быстро сошла съ дивана и, увлекаясь пе­ редачей монолога, «читала» его какъ на сценЪ, же­ стикулируя, волнуясь, обращаясь къ пустой стѣні Было жалко и печально мнЪ смотрЪть на нее и хотЪлось плакать. — «Скажите, — кричалъ онъ, задыхаясь какъ чахоточный, — кто далъ вамъ право утверждать, что эти гекатомбы неизбЪжны, необходимы для то­ го, чтобы на этой кучЪ труповъ вознести одного удачника, который озарить міръ великою идей?-- Но я васъ спрашиваю: искупить ли величіе самой