b000002174

зывать никакой своей прихоти, я испыталъ всѣ ft, по мнЪнію людей, высочайшія умственныя наслажде- нія, которыя только могли доставить мнЪ наука» искусство, я, наконецъ, самъ усовершенствовал! свой умъ и всЪ свои способности до такой высота, что меня всЪ превозносили, какъ счастливЪйшаго изъ смертныхъ, какъ воплотившаго въ себЪ то, чт считалось людьми одною изъ высшихъ ступеней человЪческаго благополучія . . . Казалось, куда было идти выше и зачЪмъ? Я видЪлъ, что чѣв выше я взбирался по ступенямъ совершенством- нія, тЪмъ, вмЪсто удовлетворенія, меня охватывал все болЪе и болЪе ненасытимая жажда, и, если что- нибудь мЪшало мнЪ насытить ее, я чувствовалъ о- мыя низкія и мелочныя, но мучительныя страдая» страстей и, прежде всего, гордости. Окружающая среда поддерживала меня въ этомъ самооболыцг- ніи, потому что сама жила тЪми же побужденіями, какъ и » . . . Чтобы оправдать эти побужденія ■ безконечному совершенствованію, была подставле­ на теорія. Теорія утверждала, что жизнь, вообще идетъ развиваясь и что въ этомъ развитіи главно! участіе принимаемъ мы, люди мысли, а изъ людй’ мысли главное вліяніе имЪемъ мы, х у д о ж н и к и и поэты. Наше призваніе — учить людей, не зі® чему: художникъ-де и поэтъ учатъ безеознат* но. Я считался чудеснымъ художникомъ и п о э т о » и потому мнЪ очень естественно было у с в о и т ь эт теорію. И вотъ я, художникъ, поэтъ, писал* училъ, самъ не зная чему. МнЪ за это плат*® деньги, у меня былъ прекрасный столъ, квартир2' женщины, общество, у меня была слава, 3fr читъ, то, чему я училъ, было хорошо. Но вот*" Я не буду передавать теперь вамъ весь проЦ^0,