b000002174

томъ подвижника. Я работала безустанно, молча, до полнаго изнеможенія, и никто не говорилъ мнЪ ничего, да и никто не говорилъ другъ другу: всЪ дЪлали свое дЪло. Т акъ прошелъ мЪсяцъ. Ко­ гда приходилось намъ бывать съ мужемj , мы си- дЪли смущенные, неловкіе и старались всячески избЪгать такихъ встрЪчъ. Что-то ужасное поды­ малось тогда въ моей душЪ- сердце усиленно би­ лось; голова кружилась, и въ ней стоялъ туманъ. Я боялась сойти съ ума, и вотъ опять набрасы­ валась на работу. Я вся отдалась этой работЪ; я силилась ею затушить въ себЪ всю внутреннюю жизнь, всЪ запросы, всЪ ощущенія. Я не слыхала, -не видала, что дЪлалось кругомъ меня. Наступала осень. Работы приходили къ концу. Какъ вдругъ Андрей сталъ пропадать дня на два, на три. Я его не смЪла спрашивать, —- не имЪла права. Только однажды я замЪтила (впрочемъ, это я и раньше замЪчала, вскорЪ послЪ моего возвращенія), что онъ все прячетъ какія-то книжки, какіе-то списки. Одинъ разъ я застала его съ такимъ спискомъ. Онъ смутился, покраснЪлъ и тот- часъ же спряталъ и собрался было уходить. Я про­ сила® его показать мнЪ. Онъ сказалъ: «что! не стоить . . . такъ . . . мужицкое». Я не настаивала, но мнЪ стало обидно, горько . . . Я его выучила грамотЪ, я передала ему много изъ того, что знала и было ему доступно, и вдругъ, на какомъ-то пунктЪ, все оборвалось: онъ не понималъ меня, я перестала думать заодно съ нимъ. ВскорЪ я услы­ хала въ деревнЪ, какъ мужъ мой «сбился», что въ сосЪднюю деревню вернулся какой-то «бЪглый ямщикъ», Иннокентій, съ тремя «дЪвками-духовни- цами», что у нихъ по ночамъ, въ избахъ, идутъ