b000002174

только грабятъ народъ матеріально, — они гра- бятъ его нравственно. . . И, если мы желаемъ сча­ стья народу, мы должны употребить всЪ силы про­ тивъ нихъ. Мы — здЪсь, народъ — тамъ; это, другъ мой, законъ исторіи, который нельзя нару­ шать безнаказанно. . . Я всегда буду глубоко ува­ жать васъ, другъ мой, если вы внесете въ свою семью, въ своихъ дЪтей сознаніе, что положеніе крестьянина самое почтенное, что всякая зависть къ намъ гибельна для его нравовъ, что это непре­ ложный законъ исторіи. Такъ заключИлѣ-князь, прощаясь со мной. Я вышла, лицо мое горЪло, сердце билось. Я была ошеломлена, растеряна. МнЪ было обидно, что я сознавала, что князь былъ правъ . . . ЗачЪмъ онъ не былъ не правъ? ЗачЪмъ онъ не былъ глупъ, жестокъ, зачЪмъ не издЪвался надо мной? . . За­ чЪмъ я не ползала въ его ногахъ, не молила его? . . ОстаричкЪ КарпЪ онъ сказалъ, что его, навЪрное, помилуютъ, онъ позаботится, что этому несчастно­ му надо молиться Б о г у . . . Но неужели князь былъ пРавъ?. . и что же такое я? ВЪдь, я ушла изъ Деревни не изъ прихоти; она, эта деревня, сама мнЪ Указывала путь . . . Кто же правъ? . . Но все од- Но, — я пойду ко всЪмъ имъ, я всЪмъ имъ раз- скажу. . . И я обходила всЪхъ, всЪхъ, кто только зналъ Мен.я (я уже почти не обращала вниманія, что мной Интересуются, меня осматриваютъ, какъ Робинзона, возвратившагося съ острова, населеннаго дикими). яРазсказывала имъ все . . . Но я вамъ всего этого У к а зы в а т ь не буду . . . Ну, что жъ, я была на- Ивна, невЪжественна, но я была искренна.