b000002174

дало мое личное самолюбіе. Нимало. Я и прежде этого не боялась. МнЪ изумлялись, отъ меня при­ ходили въ восторгъ, меня . . . даже уважали. Я зна­ ла ихъ. Выйди я замужъ за какого-нибудь гувер­ нера, учителя, за адвоката, за актера, — вообще, за parvenu, о, сколько кислыхъ сожалЪній при­ шлось бы выслушать!. . А, главное дЪло, всЪ знали бы, что я пришла просить чего-нибудь для мужа, и всЪ спЪшили бы чЪмъ-нибудь помочь (по край­ ней мЪрЪ, на словахъ), восклицая: ахъ, да, да, вѣдь, мы понимаемъ, что ты должна нуждаться! etc. Но жена мужика — это что-то. совсЪмъ не то, совсѣмъ другое. . . По крайней мЪрЪ, я не имЪла поводовъ краснЪть, хотя бы невольно. . . И за то спасибо!.. Я заставила относиться къ себЪ съ тЪмъ же ува- женіемъ, съ какимъ^тносились ко мнЪ нЪкогда въ тЪхъ же залахъ. Ни Лидія, ни Агнія, ни Marie не всхлипывали: ахъ , мы понимаемъ, какъ ты должна быть несчастлива!. . и не спЪшили съ предложені- емъ устроить въ мою пользу базаръ или что-нибудь такое, philantropique, или замолвить, въ хорошую минуту, словечко своему мужу о моемъ и т. п. Гутъ ужъ не было ничего подобнаго! ОнЪ были изумлены и растерялись . . . Пропасть, лежавшая между ни­ ми и мужикомъ, была такъ громадна, что даже не выработались формы какого-либо взаимодѣйствія между ними . . . ОнЪ терялись, — что бы по добр0' тЪ душевной могли предложить мужику: денегъ.- Но, вЪдь, онъ не Ъздитъ въ каретахъ, въ театру онъ не носитъ сюртуковъ и цилиндровъ. ХлѢба- Но онъ самъ весь купается въ хлЪбЪ и сами ж'е - него покупаютъ все. МЪсто? Но у него есть м ' сто — земля и кругомъ него столько земли, чТі1 онъ можетъ ходить по ней, куда и какъ хочеП"