b000002174

нЪсколько не понравилось; я сразу поняла, что игрокъ былъ очень не искусный, постоянно фаль- шивилъ, но онъ скоро сталъ подпЪвать подъ ак- копаниментъ слабымъ, жиденькимъ голосомъ. Пье­ су онъ игралъ тоже очень мнЪ знакомую, которую мы тамъ играли обыкновенно просто въ шутку.,, Но я все слушала. И вотъ, что-то непонятное, тоск­ ливое защемило у меня въ груди . . . МнЪ хотѣлось плакать . . . Никогда, никогда не знавала, не чув­ ствовала я раньше, что въ этой избитой пЪсёнкІ былъ такой неожиданно-странный, новый, чарую- щій смыслъ. И этотъ смыслъ придалъ ей э т о т ъ не­ искусный, безголосый артистъ. Я чувствовала, что это онъ, и никто больше. Онъ скоро сразу пре- рвалъ пьесу и вышелъ на балконъ. Это былъ про­ стой армейскій офицеръ, некрасивый, съ большою, гладко остриженною головой. Онъ прислонился къ столбу балкона и сталъ смотрЪть на насъ п р и стал ь­ но, задумчиво. Кажется, онъ даже не различалъ насъ хорошенько. Тогда мнЪ, не знаю почему, захотЪлось посме­ яться надъ нимъ. — А хорошо ты поешь, баринъ! — сказала я- Онъ взглянулъ на меня все ^Ъмъ же заду"чи' вымъ взглядомъ, посмотрЪлъ внимательно и потомъ такъ серьезно сказалъ: — ТебЪ не понять это. Ты —- баба. — Что же такъ ? Али ужъ бабы не люди? " заговорили наши работницы. — Если бы вы поняли это . . . — возразилъ бы­ ло молодой человЪкъ, но вдругъ замолчалъ, опять внимательно и задумчиво посмотрЪлъ на насъ >'і повернувшись, медленно ушелъ съ балкона. Что онъ хотЪлъ сказать послЪдними словами