b000002174

морщившееся лицо больного, лежавшаго на кровати, въ черномъ сюртукЪ, съ разстегнутой голой грудью. Волосы на головЪ спутаны, зрачки расширены, бѣл- ки. выразительно выкатились, взоръ блуждалъ без­ участно и холодно. .. Для меня были ясны всЪ при­ знаки отравленія. ДЪйствительно, своевременная помощь возымЪла свои результаты: здоровье больного было внЪ вся­ кой опасности. Но онъ былъ еще очень слабъ и нервенъ. Впрочемъ, нервность, повидимому, была уже его оріганическимъ недостаткомъ. Когда онъ пришелъ въ себя, первое движеніе, сдЪланное имъ, показывало раздраженіе и недовольство. Когда Нина (я уже узналъ ее, хотя мы не гово­ рили объ этомъ другъ другу ни слова) подала ему стаканъ съ водой, онъ нервнымъ жестомъ отвелъ ея руку со стаканомъ, отвернулся лицомъ къ стѣ- нЪ и проговорилъ: «н ап р а сн о ... совершенно на­ прасно!» И замолчалъ. Нина съ выраженіемъ полу- растерянной скорби отошла отъ него, поставила на маленькій столикъ у его кровати стаканъ и вы­ шла въ сосЪднюю комнату. Я присЪлъ къ больно­ му и, слушая пульсъ, всматривался въ его фигуру- То былъ еще очень молодой человЪкъ, лЪтъ 27— 28, повидимому, менЪе чЪмъ средняго роста, худой и слабой комплекціи, лицо тоже было худое, щеки ввалились; носъ и губы небольшіе, тонкіе, глаза из- сЪра голубые, съ нависшими надъ ними полуутом- ленными вЪками; небольшая русая борода и рУсьіе волнистые волосы на головЪ, — все это, вмЪстЪ взя­ тое, придавало ему ту красоту интеллигентнаіо типа, который не столько поражалъ изящество-мъ и общей гармоніей, сколько рЪзкимъ, характерным1’ выраженіемъ какой-нибудь одной части лица: глазъ,