b000002174

мы продали домъ, взяли мать съ собой и разстались съ N окончательно. Больше намъ туда Ъздить бы­ ло не за чЪмъ. БЪгство Нины изъ деревни, разсказъ старика, письмо ея — все это не выходило у насъ изъ головы; все это было такъ мало понятно, что невольно припоминались самыя мелкія событія на­ шего знакомства съ Ниной: иногда казалось, что бЪгство ея было неизбЪжно, фатально, что ужъ его можно было предвидЪть и раньше; но когда припоминался старикъ, ея положеніе въ семьЪ его, любовь и вниманіе, которыми она была 'окружена, тотъ общій подъемъ, умственный и нравственный, который оказался въ этой семьЪ, лишь только она «освЪтила ее», исключивъ возможность многихъ явленій, неизбЪжныхъ при невЪжествЪ, — при всемъ этомъ бЪгство ея становилось мало понят- нымъ. . . А если еще припомнить самую Нину, ея деликатную чуткость, глубокую, страстную, прав­ дивую душу . . . Однимъ словомъ, мы терялись, не могли ни на чемъ остановиться. ХотЪли было на обратномъ пути опять заЪхать къ Мирону Василь- ичу, но опасеніе поставить семью въ неловкое по- ложеніе, разбередить еще незажившія раны удер­ жало насъ. Мы ограничились только тЪмъ, что на первой станціи попробовали разыскать ямщика-ми- стика, который первый сообщилъ намъ о пребыва- ніи Нины въ деревнЪ. На постояломъ дворЪ, кото­ рый держали его отецъ и братья, насъ встрЪтилъ сЪдой, дряхлый старикъ. На мой вопросъ: гдЪ Ин- нокентій? — онъ, подозрительно посматривая на меня, отвЪчалъ: нЪтъ Иннокентія, нЪ тъ !. . Инно- кентій ушелъ . . . ЗачЪмъ, кому Иннокентій ну- женъ? . . Ушелъ, ушелъ Иннокентій. На заработки ушелъ. . .