b000002174

Какъ ни пріятно было Русанову сосЪдство Капи- тоши, но, въ глубинЪ души, о-нъ чувствовалъ, что былъ доволенъ теперь отсутствіемъ этой напряжен­ ной, восприимчивой и звучавшей, какъ туго натяну­ тая струна, юной души. Вдали показалась фабричная труба, но уже те­ перь ни фабричный послЪобЪденный свистокъ, глухо доносившійся до него, ни самъ новый Приклонъ, ни даже неизбЪжная скорая встрЪча съ самимъ «хищ- нымъ» Артамономъ Кабановымъ не смущали, не пугали его. Русановъ продолжалъ легко и быстро идти, не анализируя, какъ прежде, своего настрое- нія, не копаясь, съ прежней обычной привычкой, въ самыхъ тайныхъ уголкахъ души, не отдавая себЪ отчета ни въ бродившихъ въ головЪ мыслихъ, ни въ душевныхъ ощущеніяхъ. Такъ же быстро, съ открытымъ, оживленнымъ, раскраснЪвшимся лицомъ, вбЪжалъ онъ по ступе- нямъ широкой, въ старинномъ вкусЪ, со множе- ствомъ балясъ, лЪстницЪ въ верхній этажъ Каба- новскаго дома, вошелъ въ коридоръ и вдругъ, не да­ вая себЪ отчета, остановился. Въ полуотворенную дверь, которая вела изъ коридора въ гостиную, онъ увидалъ нЪмую, какъ будто на мгновеніе застыв­ шую группу. Въ глубинЪ комнаты, положивь без­ молвно дрожащую руку на столь и тяжело дыша, сидЪлъ самъ Артамонъ МатвЪичъ Кабановъ. Ни то, какимъ все время рисовался онъ въ воспоминаніи и воображеніи Русанова, ни портретъ его, висЪвшій въ школЪ, не давали почти никакого намека на то, что онъ видЪлъ предъ собой. Въ длинномъ сукон- номъ купеческомъ сюртукЪ нараспашку, изъ-пода котораго виднЪлись жилетка, выпущенная клЪтча- тая рубаха и такія же шаровары, по-лысЪвшій, съ