b000002174

лѣкарству поучилась, и опять вернулась . . . Ожи­ ла совсЪмъ!. . Теперь у ней вся округа знакома, а мужики да бабы души въ ней не ч аю тъ . . . Ну, да, вѣдь, страданія-то ея да доброта у всЪхъ на глазахъ были!. . А ужъ объ васъ-то она, объ васъ-то и теперь безъ молитвы слова не скажетъ! НЪтъ того малаго мальченки, чтобъ она кому объ васъ да объ старшемъ братЪ не говорила: что вы и отъ богат­ ства-то и почести отрЪшились, что какъ вы и му- жиковъ-то по-христіански любили, и какъ это вы имъ земли-то свои отдали . . . И все это, вЪдь, хва­ лить не изъ-чего, всякій видЪлъ, что безъ хитрости, безъ умыслу, безъ расчету, а единственно отъ серд­ ца. . . Ну, да простите меня, старуху, что я такъ разболталась... Да, вЪдь, и то сказать: не все намъ, господа, на васъ молиться; дайте намъ и про себя слово м олви ть!.. Тоже, вЪдь, Богъ энаетъ, далеко ли соколики-то улетЪли, кабы мы здЪсь не плакали, да въ норахъ-то, около грязи, не копа­ лись! — прибавила хитрая старуха, съ лукавой улыбкой взглядывая на блЪдное лицо Русанова. Она бросилась къ закипЪвшему самовару, а изъ груди Русанова невольно, вмЪстЪ со вздохомъ, вырвался болЪзненный стонъ, — стонъ послЪ такой пыт­ ки, который еще онъ никогда въ жизни не испыталъ. — А вонъ и Груня! — сказала старуха, уви- давъ дочь въ полуотворенную дверь въ сЪняхъ. Ру­ сановъ не успЪль еще придти въ себя, какъ черезъ порогь переступила высокая, худая женщина, лЪтъ тридцати, въ простомъ ситцевомъ платьЪ и легкомъ шерстяномъ платкЪ на головЪ, съ добрымъ, худымъ, блЪднымъ лицомъ и съ знакомыми, наивными кари­ ми глазами. Она сначала было весело и привЪтли- 17*