b000002174

вотъ, старшій изъ всЪхъ, хоть и въ несчастьЪ онъ (кажись, товарищъ онъ-то вамъ и былъ), да добрый былъ, на братьевъ чуть не всего себя уходилъ, самъ- то пробивался, да и ихъ всЪхъ за собою тянулъ . . . Кабы не онъ, гдЪ бы имъ еще людьми быть! Ну, да ужъ вотъ самому-то и ничего не оставалось . . . Да, вЪдь, одно дЪло: себя ли обмундировать, или дру­ гихъ . . . Такимъ-то людямъ все такая награда . . . А вотъ ужъ другіе-то, такъ всЪ ровно развинчен­ ные какіе-то . . . Художникъ у меня теперь есть, ко мнЪ все по лЪтамъ Ъздитъ; пріЪдетъ да цЪлое лЪто на сЪнЪ или по травЪ валяется . . . Прежде-то онъ все мужиковъ рисовалъ, а теперь и это бро- силъ. Другой разъ скажешь ему: «Посмотрю-ка я, АлексЪй, все ты пустяками занимаешься, а дЪла отъ тебя не видно». А онъ молчитъ . . . А другой разъ вцЪпится въ волосы-то руками, да и реветь, что ко­ рова. А то есть такіе, развинченные-то, что и стар- шаго брата не стыдятся поносить. . . Что, вишь, будто онъ ихъ судьбу загубилъ! . . Всякіе, всякіе, е с т ь !. . Въ большой семьЪ всего много . . . Вотъ откушайте-ка деревенскаго угощенія, по старой па­ мяти, — угощала старуха. — А приз-наться-то ска­ зать, намъ, старикамъ, да вотъ ГрунЪ всЪхъ тяже- лЪе пришлось, пока еще молодцы-то въ люди вы­ шли, — начала она, присаживаясь къ столу, по­ ставила на него локти и, подперевъ щеку, стала смотрЪть въ лицо Русанова. — „А вы, чай, помните Груню-то? — спросила она, попрежнему поджимая губы съ тонкой замысловатой улыбкой. — Да, — отвЪчалъ Русановъ, смущенно опу­ ская глаза. —- То-то... Ну, да, чай, ужъ плохо1... ГдЪ по­ мнить!.. А ужъ чего-то, чего не приняла она изъ за