b000002174

такъ уже и не распрямившіе своихъ спинъ, все съ тЪмъ же классическимъ выраженіемъ спокойной покорности раскланивавшіеся со всЪми встрЪчньши. Вотъ она, можетъ быть и ужасная, но все же милая старая поэзія, сама такая робкая, пугливая, без- сильная, но такая добрая и задумчиво грустная! ЗатЪмъ у барскаго дома встрЪтившаяся старуха «сразу признала», по ея словамъ, «стараго барина», хотя, впрочемъ, послЪ того уже, какъ ей прямо заявилъ Русановъ, кто онъ. Однако, старушка, всплеснувъ въ умиленіи руками о колЪни и всплак- нувъ, куда-то убЪжала и исчезла. Наконецъ, въ-третьихъ, кое-какъ разысканный съ помощью ребятишекъ староста, еще молодой мужикъ, стоялъ предъ Русановымъ безъ шапки, но не столько почтительно, сколько растерянно. — Что же, могу я пока помЪститься въ бар- скомъ домЪ? — спрашивалъ Русановъ. — Не могу знать-съ, —- отвЪчалъ староста, - потому какъ теперь училище тутъ . . . — Кто же здЪсь распоряжается имъ? ■—■Да у насъ все Артамонъ МатвЪичъ ужъ тутъ хозяйствуетъ, да учитель . . . Ну, только теперь ихъ нЪту, по лЪтнему времени. . . — Т акъ какъ же съ этимъ быть? — Какъ вашей милости будетъ угодно . . . При­ кажете ежели отпереть . . . — Ну, хорошо. Отопри. Я пока помЪщу® эдЪсь. •— Слушаю-съ. Однако, дЪло все еще далеко не достигло благо- получнаго конца. Хотя Русанова и впустили & барскій домъ (нЪкогда подаренный имъ подъ лу) и староста предупредительно растворить за