b000002174

велъ его пріЪздъ; пиджакъ быстро побЪжалъ къ крыльцу, на который высыпали уже другіе пиджа­ ки, — въ штанахъ за сапогами, и въ штанахъ по- верхъ сапоговъ, тоненькіе и толстые, юркіе и со­ лидные — и всЪ пристально смотрЪли ему вслЪдъ; потомъ одинъ изъ самыхъ юркихъ пиджаковъ, не спуская съ него глазъ, сторонкой побЪжалъ вслЪдъ за нимъ. Рабочая смЪна, шумливая и крикливая, съ надвинутыми на затылокъ рваными картузами и накинутыми на плечи пиджаками и свитками, пе­ решла ему дорогу съ свистомъ, гамомъ, хохотомъ выпущенныхъ изъ школы ребятишекъ. Русанова никто не узнавалъ: онъ былъ чужой для нихъ, они были чужіе ему. Весь этотъ безалаберный шумъ фабрики, хаосъ непривычныхъ, новыхъ впечатлЪ- н®, досадливое ощущеніе раздраженія и недоволь- ства, чувство неудовлетворенная ожиданія, неволь­ но вызванная воспоминаніемъ старыхъ, всегда поэтически грустныхъ и тихИхъ впечатлЪній, — все это подЪйствовало на Русанова такъ гнетуще, что, казалось ему, никогда еще онъ не чувствовалъ себя столь безпомощнымъ и безсильнымъ, какъ въ Эт°гь короткій переЪздъ отъ новаго Приклона къ старому. ДЪла въ старомъ Приклонъ нЪсколько какъ Уйто пошли получше. Bo-первыхъ, отъ самаго ста- раго Приклона вдругъ повЪяло самой старинной стариной, а густо разросшіяся по деревенской ули- ветлы, столь тщетно когда-то насаждавшіяся его дядей-массономъ, теперь гостепріимно шумЪли на- встръчу ему; у сЪрыхъ избушекъ попрежнему ка - чались люльки съ грудными ребятишками, подъ при- ■°тромъ грязныхъ и растрепанныхъ дЪвочекъ-ня- ъ; попадались уже и самые старинные старики,