b000002174

уголокъ» и гдЪ можно, поджавъ ноги на диванѣ, слЪдить за тЪми выкрутасами, которыя выдЪлы- ваетъ телЪга, возвышенно называемая процессомъ жизни (Русанову опять припомнился, съ чувствомъ ужаса и отвращенія, «акцизный» скелетъ, въ хала­ тЪ, съ сигарой въ зубахъ, съ картами въ рукЪ, съ улыбкой «винтящій» безконечный винтъ). Нѣтъ, некуда бЪжать моей деревнЪ. . . А я вотъ опт Ъду въ нее . . . Положимъ, я теперь Ъду только къ могиламъ . . . Да, а все-таки вотъ я опять Ъду въ н е е . . . А между тЪмъ, никого, никого какъ есть я тамъ уже не помню. Даже ни одного мужика по имени и отчеству не знаю . . . Даже объ этомъ не позаботился». И Русановъ покраснЪлъ, какъ самый легкомыс­ ленный школьникъ, пойманный на ф е н о м е н а л ь н о й глупости, изумившей его самого. «Какіе-то идеалисты безъ вЪры въ идеалы, на­ родники безъ народа», — звучали отчетливо въ его ушахъ слова Аполлона Кремлева, показавшіяся ему когда-то такими рЪзкими и почти н е с п р а в е д л и в ы ­ ми, клеветой. ЧЪмъ ближе подвигался Русановъ къ своей де- ревнЪ, чЪмъ больше вдумывался въ эту и з у м и т е л ь ­ ную простую мысль, на которую онъ никакъ не могъ отыскать столь же простого отвЪта, тѣмъ внутренній стыдъ снЪдалъ его больше и больш е; ему просто было стыдно даже спины ямщика. А онъ еще такъ недавно думалъ, съ чувствомъ тайно" внутренней обиды и глубокаго огорченія, — ДУ' малъ, что, вЪроятно, имя его, такого д о б р а г о и изстращавшагося барина, давно стерлось въ воспо- минаніи мужиковъ, которые теперь ползаютъ ^ ногахъ предъ какимъ-нибудь хищнымъ К абано-