b000002174

не буду чувствовать здЪсь себя одинокимъ , — здЪсь, какъ-никакъ, а все свои . . . — Конечно, конечно. . . Милости просимъ! — заговорить весело батюшка, — и намъ, знаете, ве- селЪе, какъ же-съ! . . Васъ не принять радушно, такъ кого же и принимать? . . Дай вамъ Богъ со- вЪтъ и любовь съ нами. Пока прощенья просимъ!. . Завтра какъ прикажете звонить къ выносу? Часовъ въ восемь? — Да какъ вамъ будетъ угодно . . . Пожалуйста не стЪсняйтесь. — Т акъ въ восемь часовъ, чтобы пораньше все управить. Кое-кто еще продолжалъ по одиночкЪ прихо­ дить прощаться съ покойникомъ бариномъ: въ ком­ нату входили то старушки съ платочками въ ру- кахъ , то молодыя дЪвки, искоса, и зъ -подъ руки,, взглядывавшія на молодого барина. Старичокъ Нилъ все топтался въ дверяхъ, вызывая отъ каждаго изъ приходящихъ невольную улыбку и остроту, какъ будто всЪ уже привыкли къ нему такъ отно­ ситься. — Ишь, у насъ какой камардинъ проявился, — говорили одни. — Толчея-то здЪсь ужъ! — говорили другіе. — Ай, старичокъ, и ты смерть чуешь? — спра­ шивали третьи. — Пора, пора! Нилъ на все отвЪчалъ все одной и той же фра­ зой, переходя отъ одного косяка двери къ другому: «Проходите . . . Я не мЪшаю . . . ДЪлайте свое дЪло, за чЪмъ пришли». Когда народъ почти совсЪмъ схлынулъ, онъ тихо подошелъ къ задумчиво сидЪвшему въ углу моло­ дому барину и сказалъ шопотомъ: