b000002174

вотъ юный Конрадъ мелькнулъ съ своими черными, задумчивыми глазами и кивалъ ему головой; за нимъ Аполлонъ, мрачный, желтый, съ своей ирони- чески-грустной и скорбной улыбкой; Анна, вся оку­ танная въ бЪлое покрывало, теперь величаво-спо­ койная, съ тріумфомъ побЪды въ болъшихъ чер- ныхъ глазахъ, съ маленькой дЪвочкой съ черными кудрями, сидЪвшей на рукахъ матери и прильнув­ шей къ ея плечу . . . А вотъ худенькое, все прозрач­ ное, сухое существо, съ жидкими, подрЪзанными волосами, въ бЪломъ кружевномъ чепчикЪ, съ суро- во-серъезнымъ и какъ будто сердитымъ выражені- емъ на исхудаломъ, истомленномъ лицЪ . . . «Хоро­ шо! Хорошо!. . Не извиняйтесь. . . Я васъ пони- чаю... Благодарю васъ», — шепчетъ она, не от­ крывая блЪдныхъ, безкровныхъ губъ. Это — Клео­ патра. Онъ именно такою видЪлъ ее наканунЪ ея смерти, въ сыроватомъ, грязненькомъ номеркЪ «Карса», на желЪзной кровати, скорчившеюся, какъ больной ребенокъ, подъ несообразно толстымъ бай- ковымъ «номернымъ» одЪяломъ. Еще раньше она е«У какъ-то говорила: «Отчего это такъ хочется умереть тамъ, гдЪ родилась? А у меня такая была славная, теплая, большая, сухая дЪтская, съ тяже­ лыми драпри на окнахъ (этихъ противныхъ ко- Лесъ не было слышно вовсе и вотъ этого ужаснаго лязганья подъ ихъ ударами желЪзной рЪшетки НаДЪводоотводной трубой!). Я помню, мнЪ очень Давились большая изразцовая, съ лЪпными укра- щеніями, печь и каминъ . . . И надъ нимъ всегда сто- 9іІИдаЪ вазы съ свЪжими цвЪтами. Это- каждое ■ТР° ™нЪ мама ставила. . . Потомъ у меня была Нна швейцарка, маленькая, но съ такимъ боль- !'1Ъ> горбатымъ носомъ, ходившая всегда въ ко