b000002174

Среди публики появились двЪ-три улыбки до- бродушныхъ и наивныхъ. — Будетъ, будетъ, старичокъ! —- строго замЪ- тила ему полная женщина. — Нехорошо!. . Народъ выхощилъ. Батюшка свертывалъ епи­ трахиль и, свернувъ ее, подошелъ опять къ моло­ дому барину и тихо сказалъ: —• Домикъ еще вотъ этотъ вамъ пойдетъ, да порубь, — лЪсъ-то сведенъ ужъ весь, потому по- честь-что на этотъ лЪсокъ только и жилъ вашъ дя­ денька. Все, вЪдь, отдалъ, ничего ужъ не осталось. — Я хочу и домъ отдать крестьянамъ, — ска­ залъ молодой баринъ, — на школу. — Г м ъ . . . Что же-съ, доброе дЪло, — смутил­ ся батюшка. — А сами-съ? Опять, значить, въ отъЪздъ? . . —- Я самъ хотЪлъ бы здЪсь поселиться, отдох­ нуть . . . Усталь я, — говорилъ молодой баринъ, тихо улыбаясь. — Суровая тамъ жизнь, батюшка!.. ХотЪлось бы здЪсь пожить, въ дружбЪ съ вами, съ простыми людьми. Можетъ быть и я чЪмъ-нибудь былъ бы вамъ полезенъ. . . У меня тамъ никого нЪтъ, а мнЪ хотЪлось бы сердечной, душевной те ­ плоты, — знаете, теплаго, безхитростнаго отноше- кія, свободнаго, душевнаго . . . Просто хочется мнЪ вздохнуть, — торопливо старался высказать свою мысль Сергъй Андреевичъ. Батюшка все чаще и чаще вскидывалъ на него густыми бровями. — МнЪ нужно было уЪхать оттуда, — силъ не стало больше! Я думалъ, куда же лучше, какъ не къ вамъ? . . ЗдЪсь у меня остались свЪтлыя дЪтскія впечатлЪнія. Притомъ и дядя. . . Если не мной, то имъ положены здЪсь крЪпкія душевныя связи. Я