b000002174

ціи и реакціи! — замЪтилъ онъ, тонко улыбнув­ шись. — Но дЪло въ томъ, что эти акціи и реакціи, несмотря на ихъ напряженность, никогда не коле- блютъ смыхъ основъ жизни, то есть, я хочу сказать, не приводятъ въ замЪшательство, не производять стихійной и безалаберной сумятицы... Вы чувствуе­ те— какіе бы громы ни гремЪли въ воздухЪ— основ­ ной процессъ жизни не колеблется ни на минуту; онъ совершается неуклонно, могуче, энергично... «Процессъ жизни!» — подумалъ про себя пожи­ лой господинъ и, улыбаясь своими мягкими, за­ думчивыми глазами, пристально смотрЪлъ на своего молодого собесЪдника. Онъ любовался имъ, любо­ вался съ тЪмъ болЪзненнымъ и завистливымъ удо- вольствіемъ, съ какимъ больной любуется здоро­ вой, рЪзвой юностью. Надо отдать справедливость, молодой человЪкъ представлялъ настолько харак­ терное явленіе, что не могъ не обратить особаго вниманія. Прежде всего, онъ нисколько не похо­ дить на тЪхъ нашихъ заграничныхъ жуировъ, ко­ торые, сохранивъ въ неприкосновенности безпоря- дочность русскихъ культурныхъ нравовъ, кичливо ф ырчутъ своимъ европеизмомъ въ носъ всякому встрЪчному. Его сдержанность, при всей рЪзкоств выраженій, самый сюртукъ, скромно застегнуты й почти на всЪ пуговицы, и, наконецъ, полное, ни­ сколько даже утрированное, самообладаніе, держав­ шее его постоянно насторожЪ, — все это гово­ рило, что онъ человЪкъ особаго закала. —< Вы очень любите Европу? — спросилъ ег0 пожилой господинъ. — Д а . . . To -есть собственно не Европу, а я люблю цивилизацію . . . Люблю и уважаю цивили- зованнаго человЪка в о о б щ е . . . Люблю за его энер