b000002174

негодоваиіе нисколько не помЪшало двоимъ изъ нихъ забраться снова къ нему на колЪни. —* Ну, вотъ, я тебЪ говорилъ, — плаксиво на- чалъ Савва, здороваясь съ Русановымъ, — вотъ и началось съ Кремлевыми. — Полно! . . Вы ничего не знаете о КонрадЪ, что съ нимъ было до этого? — Ничего. Русановъ сталъ разсказывать все, что зналъ о настроеніи Конрада за послЪднее время. Слушать разсказъ собрались всЪ чады и домочадцы Саввы . . . Вуколъ слушалъ стоически спокойно (было замЪт­ но даже это напряженіе). Аполлонъ равнодушно­ спокойно. Савва все подергивалъ головой, какъ будто постоянно подтверждал^ что это именно такъ все и должно было быть и что это ему и зара­ нее было извЪстно. Давно уже слушалъ молча и Модестъ, остав овившійся въ дверяхъ, въ ильковой шУбЪ, съ бояркой и тростью въ рукЪ. Онъ слушалъ, какъ слушаетъ профессоръ на экзаменЪ студента. Модестъ, несмотря на то, что онъ былъ старшій Изъ братьевъ и что въ черной бородЪ его сильно пробивалась сЪдина, былъ красивЪе всЪхъ, напоми­ ная Анну. Это была одна изъ тЪхъ физіономій съ печатью благородной грусти, при видЪ которыхъ невольно думается: «да, этотъ господинъ пережить Не одинъ любовный романъ!» — Ну, вотъ, — сказалъ Савва, когда кончилъ Русановъ, — я тебЪ говорилъ . . . Вуколъ ничего не сказалъ. Но Аполлонъ очень внятно и внушительно про- изнесъ: «Нечего сказать! Стоило родиться, чтобы Сказать, столь интересное положеніе!» Модестъ аккуратно переносилъ свои холодно