b000002174

то боясь кого-нибудь лобезпокоить, около стола отъ времени до времени бралъ измятый номеръ га­ зеты, пробЪгалъ внимательно прискорбное извЪстіе и снова начиналъ ходить, погруженный въ глубокое созерцаніе. Его взглядъ, жесты, движенія были мяг­ ки, плавны и какъ -то даже излишне предупреди­ тельны. ТЪмъ не менЪе, было замЪтно, что этотъ человЪкъ весь настолько поглощенъ внутренним!, совершающимся въ немъ процессомъ, что врядъ ли кто-либо могъ разсчитывать на его откровенность. Вообще, несмотря на утрированную даже мягкость его движеній, голосъ и взгляды, онъ производил!) странное, нЪсколько какъ бы пугающее, впечатли­ т е ; особенно это было замЪтно по дЪтямъ, кото­ рый, сконфуженно ускользая отъ его ласки, совер­ шенно свободно терлись около мрачнаго дяди Апол­ лона. А Аполлонъ былъ, дЪйствительно, мраченъ и какъ -то вызывающе спокоенъ. Онъ сидЪлъ въ креслЪ, бокомъ ко всЪмъ, въ старомъ, измятомъ и долго немытомъ парусинномъ пальто, несмотря на зиму, въ протертыхъ брюкахъ и сильно поношен- ныхъ штиблетахъ. Длинное, худое лицо его было желто и жестко, сЪрые глаза угрюмо смотрѣли ис­ подлобья, но неуловимая иронія, проникавшая все существо его и придававшая лицу его нЪчто дЪтски вызывающее, значительно смягчала впечатлЪніе отъ его «мрачности». Онъ уже переходилъ на третье мЪсто, скрываясь отъ дЪтей Саввы, и, наконец*» вскрикнулъ: «Это чорть знаетъ что! Отъ твоего «Божьяго благословенія» дЪваться некуда! И что за манера держать дЪтей заодно съ серьезным1 людьми?» Савва и Глашенька переконфузились не на шутку, но, должно быть, въ тонЪ Аполлона зву­ чало такъ мало устрашающаго для дЪтей, что ег0