b000002174

на минуту, не давалъ укрыться отъ себя никуда. Онъ видЪлъ, что этотъ «процессъ жизни» врывался цаже въ ихъ мирный уголокъ и налагалъ свою тя­ желую печать на самыя завЪтныя упованія. Руса­ новъ никакъ не ожидалъ, чтобы въ Никашъ могло сказаться такъ много затаенной вражды къ тЪмъ, которые по убЪжденію были всЪ такіе же «хорошіе люди», какъ и онъ. Русановъ сильно былъ раздо- садованъ Никашей въ этотъ вечеръ и внутренно краснЪлъ отъ негодованія каждый разъ, когда вспо- миналъ о немъ. Русановъ чувствовалъ, что на ду- шѣ его становилось все мрачнЪе. Чтобы нЪсколько разсЪяться и освЪжиться, онъ вышелъ на улицу, хо ­ тя было уже около часа ночи. Тихая, зимняя, безмолвная ночь лежала надъ Москвой, одна изъ тЪхъ морозныхъ, свЪжихъ и ядреныхъ ночей, которыя дЪлаютъ суровую зиму такою обаятельной для русскаго. Темное небо, сплошь усЪянное миріадами звЪздъ, перепоясанное бълымъ звЪзднымъ поясомъ Млечнаго Пути, какъ будто уходило все дальше и дальше отъ земли въ темную надзвЪздную бездну. Воздухъ былъ чистъ, прозраченъ и какъ -то жгучъ; блестящая мелкая изморозь искрилась около фонарей. ЗаиндивЪлыя деревья Тверского бульвара недвижно стояли въ глу- бокомъ снЪ. ПЪшеходовъ почти не было уже. Только невдалекЪ поскрипывали по жесткому снЪ- гу шаги уныло и медленно ходившаго городового да изред Ъдка сбоку провизжать полозья саней съ заин- дивълой лошаденкой и согнувшимися отъ холода Ванькой и сЪдокомъ. К о гд а Р у с ан о ъ под о ш е л ъ к ъ памятнику Пушки- н а онъ чУвствовал'ь себя уже не только бодрымъ, но даже повеселЪвшимъ. Онъ какъ -то обрадовал-