b000002174

санова какъ -то раздражающее. Онъ поднялся и, нервно взбивъ волосы на головЪ, прошелъ нЪсколь­ ко разъ вдоль комнаты, какъ будто что-то обду­ мывая, и потомъ заговорилъ, не обращаясь лично ни къ кому, какъ это часто съ нимъ случалось, — заговорилъ на тему о «вмЪненіи». Эта тема игра- етъ немаловажную роль въ психопессимизмЪ и она особенно занимала Русанова въ послЪднее время. На эту же тему отчасти намекало и гётевское сти- хотвореніе. Русановъ сталъ говорить; какъ и всегда, онъ го­ ворилъ просто, безъ всякой вычурности, не стараясь подбирать эффектныя фразы, жесты и округлять періоды; какъ и всегда, путался часто, иногда долго подыскивая выраженія,и, какъ всегда:, рЪчь его, пре­ жде всего, отличалась искренностью, которая и под­ купала въ его пользу даже и тогда, когда онъ самъ смутно сомнЪвался въ справедливости своихъ поло- женій. За послЪднее время, впрочемъ, въ его рѣчь вкрадывалась все чаще и чаще невольная раздра­ жительность, неопределенная и непонятная для не­ го самого. Русановъ въ послЪднее время сильно согнулся и постарЪлъ. Въ его жидкіе, сухіе, какъ сЪно, но все еще длинные кудри пробивалась сЪдина; борода то­ же порЪдЪла. На лицЪ появились какія-то судо- рожныя подергиванія, сильно у-величивавшія его Ра3' дражительность. ТЪмъ не менЪе сегодня онъ увлекся, казалось попрежнему, такъ что Клеопатра Павловна —' и та съ пріятнымъ и восторженнымъ изумленіемъ слушала его. Русановъ говорилъ долго, въ особен­ ности чгорячо возставалъ противъ пессимистически го міровоззрЪнія, которое такъ губитъ нашу интеЛ'