b000002174

спЪть ту или другую пЪсню, которыя ему особенно удавались. Иногда онъ разучивалъ новыя, особенно ему понравившіяся пьесы, самъ подбирая мотивы. Русановъ попросилъ его спЪть и сегодня, чтобы разсЪять его, такъ какъ послЪ пЪнія Конрадъ обык­ новенно дЪлался веселЪе и довольнЪе. Конрадъ не отказался и сегодня. — Я вотъ уже два дня настойчиво разучиваю одну вещицу, которую вычиталъ у Гёте и которая мнѣ очень понравилась . . . Не знаю, удастся ли . .. Онъ, по обыкновенію, всталъ позади стула, оперся руками на его спинку и, нЪсколько раскачи­ ваясь корпусомъ и опустивъ внизъ глаза, пропЪлъ какъ-то особенно мягко и задушевно, хотя во мно- гихъ мЪстахъ фальшиво и неудачно: Одежды бѣлой не снимайте Съ меня,— пристала мнѣ она... Съ земли прекрасной скоро, знайте, Въ могилу я сойти должна. Но день.придетъ,— я скоро вѣжды Свои открою, наконецъ! Покину свѣтлыя одежды, Покину поясъ и вѣнецъ. Я бѣдъ не знала, но скорбѣла И буду вѣкъ душой скорбѣгь. Я слишкомъ рано постарѣла: Хочу навѣкъ помолодѣть! Конрадъ какъ -то оборвалъ послЪдній стихъ и замолчалъ, но остался на прежнемъ мЪстъ , опу- стивъ смущенно глаза и разсЪянно и нервно переби- рая пальцами по спинкЪ стула. Ждали ли всЪ, что Конрадъ еще будетъ пЪть, или подъ впечатлЪніемъ только что пропЪтаго — всЪ молчали довольно долго. Повидимому, и это молчаніе, и самое на- строеніе, вызванное пЪснью, подЪйствовало на Ру-