b000002174

Мы такъ всЪ изболЪли, что склонны принимать свои личныя ощущенія за непреложныя истины. . . А гдѣ тотъ, кто осмЪлился бы сказать, что онъ зна- етъ истину? Т акъ ли? Русановъ молчалъ. — Прошу васъ объ одномъ: больше живости, свѣта . . . Больше живости . . . ПовеселЪе . . . Вотъ! Поддерживайте этотъ огонекъ, который горитъ у васъ, тамъ, — показалъ онъ по направленію къ комнатЪ Клеопатры. —- Объ одномъ прошу: не раз­ бивайте этого свЪтлаго у Конрада, во что бы онъ ни вЪрилъ . . . все одно . . . Но только бы искрен­ но, только бы не уныніе, не отчаяніе. Прошу васъ, прошу! — опять крЪпко жалъ старикъ руку Руса­ нова со слезами на глазахъ. VI. Русановъ былъ взволнованъ. Вдругъ все, что еще недавно было такъ мучи­ тельно пережито, передумано и перечувствовано, все, что онъ только что въ такой жестокой и без­ жалостной формЪ излилъ въ письмахъ къ своему старому пріятелю, — все это вдругъ снова налегло на его душу, и стало ему и больно, и страшно. . . Въра! .. Но гдЪ слова для ея выраженія? ГдЪ му­ зыка души, которая прежде вдохновляла его рЪчи? Гдъ пламень, который зажигалъ кровь, вливалъ энергію въ мышцы, страсть въ сердце, отвагу, въ ду- ЩУ? Слова. . . слова остались тЪ же, но віяли хо- ЛоД°мъ, безжизненностью; музыка смолкла, и отда- валтісь на глубинЪ души только чуть внятные, от­ еленные какъ будто, мучительно могучіе, скорб- НЬ|е аккорды; пламень погасалъ, чуть мигая неров- 12 *