b000002174

что вы мнЪ одному не повЪрите. ПослЪ того къ отцу протопопу ходилъ, наединЪ съ нимъ цЪлый часъ говорилъ . . . Много, много онъ мнЪ разъяс- нилъ, много! ГнЪвъ Господень! Страшно, сударь и сударыня . . . ЗачЪмъ намъ наука? Смирненько надо, смирненько . . . Отецъ-то протопопъ гово­ рилъ . . . Ахъ, много онъ говорилъ, много! Послѣ того самъ еще не разъ ко мнЪ приходилъ . . . Объ ВасЪ все спрашивалъ . . . ПожалЪйте, сударь и су­ дарыня! Слезно васъ молимъ! Мы растерялись и сами были взволнованы. По­ звали Васю (ему уже 16 лЪтъ) и передали ему же- ланіе отца и матери; тутъ же и старушка пришла. Вася, услыхаівъ эту вЪсть, вдругъ весь покраснЪлъ до корня волосъ, глаза его растерянно забЪгали. — Что же, Вася, надо будетъ, значить, прикон­ чить? — сказалъ я. — Я не пойду, — -прошепталь онъ глухимъ го­ лосомъ, какъ-то весь напружившись. Старикъ заплакалъ. Все это было невЪ роятно тяжело . . . У насъ у самихъ сердце рвало на части. И жалость, и скорбь, и обида . . . Объяснять тебѢ всего разсказаннаго я, конечно, не буду. Что тутъ объяснять?. .