b000002174

учили васъ этому? Слава Господу, шестьдесятъ лЪтъ въ этомъ званіи честно, благородно прожили, грабежомъ и обманомъ. не занимались, и для васъ только этого и молимъ у Бога». — «Ну, такъ что же, говорить, спрашиваете? И я, говорить, грабить не захотЪлъ». На этомъ и кончили. Сталъ онъ послЪ разспрашиеать о знакомыхъ своихъ, что у насъ на фабрикЪ да на селЪ жили, о товарищахъ, и все доподлинно допрашивалъ объ каждомъ, какъ и гдЪ, и что, и сколько получаетъ, пьетъ или нЪтъ, женатъ ли, какъ съ женою живетъ, кто изъ нихъ въ «грабители» угодилъ (это хозяевъ онъ называлъ. такъ) и какъ удалось ему: по наукЪ ли до граби­ тельства дошелъ, или безъ н ауки . . . И все только спрашиваетъ, самъ ничего не говорить ни о комъ, ни хорошо, ни дурно. Ну, тутъ обЪдать сЪли. Толь­ ко ужъ что-то все не такъ пошло. Глядимъ, и Ми­ ша какъ-то какъ будто не совсЪмъ въ себЪ, нЪтъ ужъ въ немъ этакой свободы и отважности въ обра- щеніи, какъ прежде. А все норовить, видимо, пе­ реломить себя: виномъ насъ угощаетъ. Пьемъ мы, а Гриша до рюмки не дотрогивается. «Да вы въ разныхъ, что ли, училищахъ учились, по разнымъ наукамъ, что ли?» — спросила ихъ мать. Гриша улыбнулся и говорить: «НЪтъ, въ одномъ . . . Изъ одного колодца пили да разную воду . . .» Не по­ няли мы, конечно, что это значить. Да и доселѣ не знаемъ. Одно знаемъ: Божій промыселъ всяко себя проявляетъ! Опять остановился старикъ, глубоко и скорбно вздохнулъ и опустилъ попрежнему глаза внизъ. ВсЪ мы уже давно напряженно молчали, и въ комнатЪ было до того тихо, что слышался каждый шорохъ.