b000002174

этакъ неслышно, въ рукахъ только палочка тонень­ кая, идетъ и головой не шевелить по сторонамъ, глаза внизъ, въ землю, опустилъ. Говорю я стару- хЪ: «Кто бы это такой?» — А она взглянула да какъ крикнетъ: «ВЪдь, это Гриша!» Засуетились это мы; а Миша слова не говорить и даже какъ будто смутился, всталъ и про себя что-то замурлы- каль . . . Ну, вошелъ Гриша (мать ему еще рань­ ше навстрЪчу къ воротамъ побЪжала), и такой-то сурьезный, степенный, молчаливый (а всего ему двадцать первый годъ минулъ). Вошелъ не торо­ пливо, сначала тросточку (простая липовая тро- сточка-то) и картузъ на скамью положить, со мной, съ матерью поцЪловался, и все это тихо, ров­ но больной. . . Глазами, такими сердитыми и за­ думчивыми, будто поверхъ всЪхъ смотритъ; лицо усталое совсЪмъ, худое, длинное, а въ кудряхъ-то еще длиннЪе показалось; и носъ вытянулся . . . По­ цЪловался съ нами и сЪлъ на лавку, а брату ни сло­ ва не сказалъ, ни руки не подалъ. Какъ будто они только что вмЪстЪ всю дорогу Ъхали. — «Какъ же это ты пріЪхалъ?» — спросили. — «Я на товар- номъ, говорить, по рабочему билету». —j «Что же это ты, Гриша, съ братомъ не поздоровался?» — опять спрашиваемъ его съ матерью (а Миша глаза въ столъ опустилъ да барабанить по немъ пальца­ ми). — «Мы, говорить, съ нимъ видЪлись . . . » Не показалось намъ это, — ну, да смолчали: думаемъ, обойдутся. Стали разспрашивать Гришу (а онъ одЪтъ какъ совсЪмъ простой рабочій, изъ мастеро- вьіхъ нашихъ)., какъ онъ теперь и что? — «Ма- стеръ, говорить, кЪмъ же мнЪ больше быть? . . Али Ужъ вы, на старости лЪтъ, своимъ званіемь гну­ шаться стали?» — «Что ты, говоримъ, развЪ мы 9*