b000002174

созданія всею прелестью распускающейся молодой жизни. НЪкоторымъ было уже по 16— 17 лЪтъ; однихъ мы устраивали въ учебныя заведенія на ка­ зенный счетъ, другіе жили при насъ, напримЪръ, Никаша (сынъ сапожника Степана Тимоѳеича) и Агаша. Какая расцвЪтала изъ нея милая, славная дЪвуш к а !. . Хорошо и пріятно было слЪдить за развитіемъ этихъ существъ, когда еще они были очень малы и юны, но во сколько же разъ было прі- ятнЪе для насъ чувствовать, когда въ нихъ начи­ нали уже загораться первые проблески сознанія, когда они начинали какъ будто еще ощупью, но съ напряженнымъ и все увеличивающимся интересомъ вникать въ самый смыслъ не только нашихъ рЪ- чей, но и нашей жизни, и, наконецъ, въ смыслъ жизни вообще. Въ наивно-дЪтскомъ недоумЪніи и невинности’ остановились они теперь передъ этой панорамой жизни, и, устремивъ на насъ полные то- мительныхъ запросовъ глубокіе глаза, горЪвшіе энергіей, спрашивали: что теперь и куда? Оставалось только «дунуть» въ души э т и х ъ юныхъ созданій, какъ умЪлъ «дунуть» Прометей. Но вотъ тутъ -то . . . X . Это было года два тому назадъ. Стояла осень. На дворЪ шелъ дождь со снЪгомъ, вылъ вЪтеръ; бы­ ло сыро, холодно, неприглядно. Было неприглядно и сыровато и въ «меблированныхъ комнатахъ» на-( шего «Карса», но я уже писалъ тебЪ, что мы сь Клеопатрой были въ то время въ зенитЪ счастія, а потому у насъ казалось уютно, тепло и свЪтло. Я только что вернулся къ вечернему чаю съ уроковъ