b000002174

Не подумай, пожалуйста, что тутъ была хоть капля рисовки или моднаго увлеченія. О, это было совершенно искренно и честно, — до того искрен­ но и честно, что я употребилъ всЪ усилія, чтобы уже отрЪзать себЪ всякое отступленіе: съ рыцар­ скою поспЪшностью я освободилъ себя отъ вся- кихъ внЪшнихъ связей съ «ветхимъ человЪкомъ», сполна, цЪликомъ, все отдалъ своимъ мужикамъ, что только имЪлъ. Я чувствовалъ себя легко, я во- ображалъ, что,; дЪйствительно, все> отдалъ, что ни­ ч его изъ того, изъ прежняго, съ собой не взялъ, что, дЪйствительно, отрЪзалъ себЪ всякое отсту- пленіе. . . А это было не больше, какъ великое и горькое заблужденіе. «Ветхій человЪкъ» сказался съ первыхъ же ша- говъ по новой дорогЪ: подвернулось мЪсто волост­ ного писаря. Я туда, конечно, съ пламенемъ въ еердцЪ . . . ну, и вышибли сразу же! Потому, опять, кто же это для моего «стараго поведенія» обязанъ былъ изготовлять почву? . . Я хочу дЪлать добро, а мнЪ вмЪсто того, чтобъ мои «добрыя» предначер- танія исполнить, въ шею да въ шею, и доносомъ, и клеветой, и прямымъ издЪвательствомъ! . . То ли дЪло было у дяди-массона: бывало, захотЪлъ доброе дЪло сдЪлать, приказалъ старостЪ — и мигомъ все готово, и никто ослушаться не смЪлъ. Ну, а те ­ перь, кто же будетъ для насъ распинаться, чтобы помогать намъ «добрыя чувства» изливать? . . И сколько насъ, обиженныхъ и оскорбленныхъ хорошихь людей, бЪжало съ первыхъ же шаговъ н азадъ ! Что меня спасло: простая ли случайность, или мой темпераментъ, не знаю, да это и неважно,