b000002174

Какъ только ты войдешь въ переднюю, направо за- мЪтишь сейчасъ же толстую, дряблую и трупообраз­ ную фигуру Катая. Сырой, дряхлый, раздутый отъ бездЪйствія и полной неподвижности водянкой, съ опухшимъ лицомъ, принявшимъ какой-то землисто- фіолетовый цвЪтъ, онъ представлялъ изъ себя нЪчто въ родЪ муміи и почти вовсе не покидалъ своего из- любленнаго мЪста на старомъ диванЪ, у дверей. До- воленъ онъ собой, какъ только можетъ быть до­ вольно человъческое существо. Въ старомъ бар- скомъ шлафрокЪ, шерстяныхъ чулкахъ и туфляхъ онъ благодушно встрЪчаетъ привЪтливой улыбкой каждаго входящаго въ «Карсъ». Такъ вотъ въ этихъ меблированныхъ комнатахъ я и живу подъ присмотромъ и попеченіемъ Катая. Если ты пріЪдешь и не застанешь меня дома, то будь увЪренъ, что Катай пригласить тебя самымъ обязательньгмъ образомъ подождать и предложить сыграть съ нимъ въ шашки, которыя у него всегда подъ руками. За одну-двЪ партіи ты можешь полу­ чить отъ него всЪ свЪдЪнія обо мнЪ, начиная съ самыхъ древнихъ моихъ праотцевъ, и съ приличны­ ми раз сужденіями по поводу моего настоящаго «по- веденія». Онъ остроуменъ, иногда мЪтокъ и про- ницателенъ. Частенько я обЪдаю и живу у него въ долгъ, нерЪдко занимаю деньги подъ проценты. Онъ даетъ охотно. IV. Извини, что я такъ долго остановился на Катаѣ. ДЪло въ томъ, что, приз наться сказать, я многим^ обязанъ ему въ уясненіи философскаго взгляда на собственную жизнь, и, вообще, нашихъ. Да, я въ этомъ смыслЪ многимъ обязанъ ему. Въ первое вре